Память реки, чьи воды веками несли в себе не только ил и рыбу, но и слёзы, крики, молитвы и прах сожжённых домов. Память земли, которая видела, как одни строили города из камня и шёлка, а другие — дома из лиственницы и соломы. Память людей, чьи имена стёрлись с карт, но остались в легендах, в шепоте стариков у очага, в названиях деревень, которые больше не существуют.